?

Log in

Полёт перед колком.

В Жуковской городской газете не прошло и двух лет снова написали про Школу. "За последние 10 дней отличились хор "Полет", хор школы № 6, воспитанники ЖДШИ № 1 и № 2. Честно говоря, есть у меня подозрения, что редакция газеты вовсе не беспристрастна, ибо слишком уж часто первая музыкальная упоминается на страницах издания. А успехи музыкалки с её главой в лице г-жи Гуреевой я готова оспаривать долго. Но речь не об этом, и даже не о том, что нас правильно писать через "Ё" и добавлять про Татьяну Евгеньевну; речь не о сухости слов и даже некоторой пренебрежительности в статье. Дело в том, что я почувствовала при прочтении.

А почувствовала я то же самое, что чувствую каждый раз, когда читаю или рассказываю о ШХИПе - воодушевление и гордость. Гордость, а не грусть, которая была бы вполне закономерна, ведь по документам я давно не учусь. После выпускного прошло уже полгода, а я этого попросту не чувствую. Я всё так же прихожу по воскресениям, а те, кто когда-либо были рады меня меня видеть, всё так же рады; партия всё так же на меня надеется, хотя голос я растеряла; со мной всё так же общаются на равных. И, что самое главное, во мне нет той пустоты, которая должна была быть связана с утратой хора, крайне значительной части моей жизни. Я даже на выпускном не плакала (хотя очень старалась!), потому что у меня решительно не было ощущения конца. Действо воспринималось как очередное приключение из тех, что проходит каждый полётовец, а не как последний выход на сцену с концертным и любимым хором.

До меня и сейчас не дошло, что я - не я. У меня ведь уже не должно быть хора, не должно быть ничего старого, а я думаю о сдаче партий и о том, что мне мала концертная блузка. Думаю о том, что стоять на четвёртом ряду отстойно, а на границе - самое оно. Обзываю сопрано истеричками, вторых альтов дубками, грожусь пристукнуть первых альтов, если они нормально не поделятся в третьем такте четвёртой строки. Мне надо решать математический анализ, а меня волнует темп "Dies Irae". Я учусь на программиста, а вечерами собираю разбросанные белые носки. И пора устраиваться на работу, а мне снится, как меня отчитывает Наталия Константиновна.

Я много думала о том, как обычный хор мог стать настолько значимым. Да, пожалуй, только в Полёте я смогла добиться чего-то стоящего, получить такое счастье и такую дружбу, но причина не в этом. Так вот, Полёт - не обычный хор. Это не замечательные люди, не потрясающая музыка и не приятные воспоминания. Полёт - это Идея. Это Дух. И Идея Татьяны Евгеньевны так глубоко впиталась в мою сущность, что я не потеряю Полёт, никогда. Да, звучит чересчур пафосно, но именно так и есть. В хоре главное - единство, и Полёт объединён как ничто иное. Он изначально создан единым, целым, уникальным. Создан любовью, дружбой, ощущением. Это можно не понимать, но невозможно не чувствовать. Мы все становимся другими, когда начинаем петь, потому что все проблемы вдруг становятся не такими уж и важными, ведь рядом те, кого ты чувствуешь. Это трудно объяснить словами, но во время концерта я точно знаю, в какой момент снимет второй альт Сидорова Маша, стоящая на другом краю сцены, я точно знаю, какой задаст темп взбудораженная НК, я точно знаю о том, что мы уже победили в конкурсе. Когда пою, я будто связана не только со всем и каждым из толпы в сто человек, но и со всем мирозданием. Это и есть потрясающее чувство единства, из которого и вырастает неудержимая эйфория. Именно из-за этого я не чужая в пятнадцатом классе, именно поэтому я так счастлива во время концертов. Именно из-за этого чувства всё, чего я хочу - оставаться с Полётом до конца жизни.

И хватит врать себе.
Полёт - моё прошлое и моё будущее.

Tags:

Я не из тех, кто долго не может выбраться из депрессии, но вот уже несколько недель меня разъедает тоска. Она и правда убивает меня (есть и спать я уже перестала), а избавиться от неё я никак не могу. Мне кажется, что я выбрала неверный путь, свернула не туда. Да что уж там, я просто уверена в том, что всё делаю неправильно: думаю, говорю, делаю. Чем больше я стараюсь выбраться, тем сильнее проваливаюсь в холодное болото липких и отвратительных чувств.

Дело всё в том, что я скучаю, чудовищно скучаю по своим пяти годам, лучшему времени в моей недолгой жизни. Я скучаю по живым дедушкам и по прогулкам в детскому саду, по непрочитанным книгам, по египетским мифам и греческим легендам. Скучаю по уютному ещё Жуковскому и по запаху котлет на ужин, по тишине заснеженного кратовского санатория, так похожего на Нарнию, и по невырубленному парку с красными качелями, которые взлетали выше елей. Скучаю по старому стадиону и по весенней грозе, от которой мы бежали с бабуленькой, скучаю по кассетам с украинскими народными песнями и по магнитофону, по длинным осенним вечерам и по маленькой сестре. Скучаю по пасхальным яйцам, разрисованным дедушкой и по "Зелёной карете", по кельтской музыке и по Гарри Поттеру. Скучаю по деревне и по своей действительно безграничной фантазии.

Но больше всего я скучаю по своим мечтам и надеждам. А пятилетняя я мечтала не о том, что есть у меня сейчас. Мне стыдно перед той мной, потому что я - уже не я, а кто-то ещё. У меня нет Надежды, и я больше не вижу Сказки. Мне стыдно перед родителями за то, что я не хочу взрослеть. Мне стыдно перед обществом, перед теми немногими, кто всё ещё меня слушает. Я не хочу поступать так, как того требуют нормы, я хочу скакать на коне и размахивать мечом. Я не вижу ничего хорошего в своём будущем, и мне стыдно из-за этого. Я не хочу вырастать, знаю, что иначе нельзя, НЕЛЬЗЯ, но не понимаю, как поступить и что сделать, и поэтому медленно схожу с ума.

Бабули и котята.

За всей моей злостью на самом деле
скрывается отзывчивость и мягкость. Чаще
всего сострадание моё проявляется по
отношению к бабушкам и котятам. Да, к
стареньким, маленьким бабуленькам, которые
дрожащими пальцами отсчитывают монетки, чтоб купить внучку маленькую игрушечку;
бабуленькам, которые в своих морщинистых
рукках держат стаканчики, прося милостыню;
бабуленькам, которые, перебирая своими
тощенькими ножками, пытаются дойти до
остановки, поднятся на нужный этаж; бабуленькам в старых протёртых пальто и
платочках, бабуленькам, согнувшихся от
возраста и тяжести жизни.

Вот я пишу это, а на глаза слёзы
наворачиваются, что уж там говорить про те
случаи, когда я встречаю их на улице:
маленьких, худых, одиноких. Я всегда подаю
милостыню. Бабушкам — всегда. Не могу
иначе, сердце сжимается. Они воевали за нас, а мы поставили их в такие чудовищные
условия.

А котята… Расскажу историю маленькую. Во время летнего лагеря, по дороге с обеда
мы заметили маленький серый клубочек
шерсти, робко жавшийся к стене кирпичного
гаража. С радостным визгом я понёсся
потискать котёночка и в это время заметил,
что малыш слепой: глазки загноились. А он дрожал и тихо-тихо пищал. Мы уж было собрались
забрать его, промыть глазки и накормить, но
нас увели быстрее, чем я взял его на руки. После хора мы забежали в магазин, купили
молока и помчались к гаражу. Но котёнка уже
не было. Мы тщательно обыскали соседние
дворы, искали его и на следующий день, но
так и не обнаружили. И вот об этом я жалею по сегодняшний день.

Sep. 13th, 2012

Ололол, вот и первый срыв. А казалось дольше протяну.
Поддержка? Не, не слышал.
Надеюсь сдохну поскорее.

Дорогой ветер.

Чистый, свежий и грустный-грустный ветер путается в волосах и забивается в мысли, зовя лететь с собой.
Нет, дорогой ветер, я не могу больше бегать с тобой наперегонки, не могу больше шуршать золотыми листьями, не могу залезать на деревья, чтоб смотреть на закаты и высокое прохладное небо.
Нет, не сейчас, не в этот раз.
Но я снова по ночам буду зажигать свечи и впускать тебя в форточку, дорогой ветер.

~
Ну а на самом деле воздух пахнет осенью, и это лето мне отпускать не хочется, потому что лучшее оно, да и… последнее детское. Мне не печально, нет. Это светлая грусть, правда.

Вспомнилось...

- А когда мне будет 21, я буду нянчить твоих детей!
- Когда тебе будет 21, мы будем сидеть у меня на кухне и пить водку.

Мистер Крабс, ты всё понимаешь.
Великие боги!
Вышел на улицу, только что.
А там!.. Просто нечто, аж в носу защипало. Триллионы звёзд! Не видел такого ни разу. Даже Млечный путь виден!

Словами не передать, как я люблю звёзды. Смесь восхищения, любопытства и ещё чего-то. Когда смотрю на них, будто улетаю куда-то далеко, а привычная злость испаряется - вместо неё восторг и океаны нежности.

Это потрясающе, и этому хотелось бы посвятить жизнь. Поэтому, когда вырасту, уеду на Алтай, смотреть на звёзды и испытывать этот восторг.

И я никогда не повзрослею. Никогда.
Ну, здравствуй, безнадёга.
Все крутые фестивали с хорошей музыкой, хэнд-мэйдами и разными другими няшками - мимо меня!